Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

Илья Сельвинский

Кредо

Я хочу быть самим собой.
Если нос у меня – картофель,
С какой же стати гнусить как гобой
И корчить римский профиль?
Я молод. Так. Ну и что ж?
К философии я не падок.
Зачем же мне делать вид, что нож
Торчит у меня меж лопаток?
Говорят, что это придёт,
А не придёт – не надо.
Не глупо ли, правда, принимать йод,
Если хочется шоколада?
Я молод и жаден как волк,
В моём теле ни грамма жиру.
В женской ласке, как в водах Волг,
Я всего себя растранжирю.
Мне себя не стыдно ничуть,
Я хочу быть самим собою:
Звонами детскости бьёт моя грудь,
И я дам ему ширь – бою.
Нет, не Байрон я, не иной,
Никакой и никак не избранник;
Никогда ничему я не был виной,
Ни в каких не изранен бранях;
Не сосёт меня ни змея,
Ни тоска, ни другая живность –
И пускай говорят: «Наивность».
Хоть наивность – зато моя.
<1918>


Ирина Сидоренко

От третьего к четвёртому Риму

1. Небесный порт св. Петра

Звенит морозная заря.
В Первопрестольной чтят с утра
Святого Петра!

Едина Русь вокруг Москвы –
Князья, смирив свои главы,
Победно светлы.

И чудотворец, святый Пётр,
Град утверждает, чист и твёрд,
Небесный порт!
2001

2. Парадигма

Первый Рим – это Рим.
Второй Рим – Царьград.
Третий Рим – Москва, Мокошь Руси.
Четвёртому не бывать!
2003

3. Свержение парадигмы

А Пётр чихать хотел на эти «бредни». –
Решил он строить здесь Четвёртый Рим.
«Святые мощи где?» – запросят ведьмы. –
Да полстраны в костях лежит под ним…
2003

Маленькая антология

Арсений Тарковский

АНЖЕЛО СЕККИ

- Прости, мой дорогой
мерцовский экваториал!
Слова Секки

Здесь, в Риме, после долгого изгнанья,
Седой, полуслепой, полуживой,
Один среди небесного сиянья,
Стоит он с непокрытой головой.

Дыханье Рима - как сухие травы.
Привет тебе, последняя ступень!
Судьба лукава, и цари не правы,
А все-таки настал и этот день.

От мерцовского экваториала
Он старых рук не в силах оторвать;
Урания не станет, как бывало,
В пустынной этой башне пировать.

Глотая горький воздух, гладит Секки
Давным-давно не чищенную медь.
- Прекрасный друг, расстанемся навеки,
Дай мне теперь спокойно умереть.

Он сходит по ступеням обветшалым
К небытию, во прах, на Страшный суд,
И ласточки над экваториалом,
Как вестницы забвения, снуют.

Еще ребенком я оплакал эту
Высокую, мне родственную тень,
Чтоб, вслед за ней пройдя по белу свету,
Благословить последнюю ступень.


На черной трубе погорелого дома
Орел отдыхает в безлюдной степи.
Так вот что мне с детства так горько знакомо:
Видение цезарианского Рима —
Горбатый орел, и ни дома, ни дыма...
А ты, мое сердце, и это стерпи.
Collapse )

Маленькая антология

А ШАРИК ВЕРНУЛСЯ

Сколько я могу видеть, воздушные шары – сейчас непременный элемент декора при любом случае. Разве что Золотой зал Венской филармонии по-прежнему украшают живыми цветами. Воздушный шар – сама эфемерность, но, кажется, этого символического смысла никто не видит – ярко, весело, вот и хорошо. А между тем…

Даниил Хармс

По вторникам над мостовой
Воздушный шар летал пустой.
Он тихо в воздухе парил;
В нем кто-то трубочку курил,
Смотрел на площади, сады,
Смотрел спокойно до среды,
А в среду, лампу потушив,
Он говорил: Ну город жив.
1928

УДИВИТЕЛЬНАЯ КОШКА

Несчастная кошка порезала лапу -
Сидит, и ни шагу не может ступить.
Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу,
Воздушные шарики надо купить!

И сразу столпился народ на дороге -
Шумит, и кричит, и на кошку глядит.
А кошка отчасти идет по дороге,
Отчасти по воздуху плавно летит!
1938
Collapse )

Сближения

"КОЛО "ЁЛОЧКИ"


Часть 6

Борис Пастернак
Вальс с чертовщиной

Только заслышу польку вдали,
Кажется, вижу в замочною скважину:
Лампы задули, сдвинули стулья,
Пчелками кверху порх фитили,
Масок и ряженых движется улей.
Это за щелкой елку зажгли.

Великолепие выше сил
Туши и сепии и белил,
Синих, пунцовых и золотых
Львов и танцоров, львиц и франтих.
Реянье блузок, пенье дверей,
Рев карапузов, смех матерей.
Финики, книги, игры, нуга,
Иглы, ковриги, скачки, бега.

В этой зловещей сладкой тайге
Люди и вещи на равной ноге.
Этого бора вкусный цукат
К шапок разбору рвут нарасхват.
Душно от лакомств. Елка в поту
Клеем и лаком пьет темноту.

Все разметала, всем истекла,
Вся из металла и из стекла.
Искрится сало, брызжет смола
Звездами в залу и зеркала
И догорает дотла. Мгла.
Мало помалу толпою усталой
Гости выходят из за стола.

Шали, и боты, и башлыки.
Вечно куда нибудь их занапастишь.
Ставни, ворота и дверь на крюки,
В верхнюю комнату форточку настежь.
Улицы зимней синий испуг.

Время пред третьими петухами.
И возникающий в форточной раме
Дух сквозняка, задувающий пламя,
Свечка за свечкой явственно вслух:
Фук. Фук. Фук. Фук.
Collapse )